Не нужно жалеть, нужно помогать



Итак, надеюсь, вы согласны со мной в том, что изменение словаря – важный шаг на пути изменения отношения к людям с особыми потребностями в нашем обществе. Но как именно и в какую сторону это отношение может меняться?

Представьте ситуацию: отец и маленький сын идут по улице. В подземном переходе безногий мужчина средних лет молча просит милостыню. Мальчик впивается глазами в этого человека, в культи ног, тянет отца за руку: “Папа, почему это человек здесь сидит? Что с ним случилось?”

Другая ситуация. Мама с маленькой дочкой выходят на прогулку. На детской площадке рядом с качелями стоит детское инвалидное кресло. На качелях – девочка лет пяти, ноги в лангетах, тоненькие руки разведены в стороны, кулачки плотно сжаты. Папа качает девочку, невысоко, придерживая её одной рукой. Девочка смеётся, шумно выдыхает, издаёт громкие звуки, пускает пузыри – она счастлива! Пришедшие на площадку мама с дочкой видят эту девочку впервые. Дочка тянет маму за руку и говорит: “Я тоже хочу на качельки!”

Такие встречи происходят каждый день. От того, как отреагируют эти папа и мама на слова детей, зависит многое: будущее этих детей, будущее нашего общества.

При неожиданных встречах с особыми людьми, мы, как правило, или поспешно и неловко отворачиваемся или, наоборот, до неприличия долго задерживаем взгляд на непохожем на других человеке, не в силах побороть своё любопытство. Неприязнь – не самое редкое чувство по отношению к людям с инвалидностью, особенно ко взрослым. Уже одним своим присутствием они напоминают нам о том, что в мире нет гарантий, нет справедливости, нет и не может быть лёгкого, безмятежного, ничем не омрачённого счастья. Это больно, и эта боль заставляет нас отворачиваться от тех, кто рушит нашу картину мира. По мере того, как эта картина меняется, меняется и наше отношение к тем, кто внешне не похож на нас.

Пожалуй, ещё чаще мы испытываем к особым людям другое сильное чувство: жалость. Особенно часто объектами жалости становятся дети и умирающие. Жалость – не плохое чувство. Для русского человека она бывает тесно переплетена с любовью к тому, кого мы жалеем. Но жалость может быть разной. Иногда она может стать сильным эмоциональным импульсом, побуждающим нас к действию, к поиску способов помочь тем, кто рядом с нами. В то же время, слишком сильная жалость парализует, лишая возможности действовать. Она заставляет нас забывать о том, что дети с особенностями развития, слабовидящие люди, пациенты хосписа – это, в сущности, такие же люди, как мы сами. Со своими достоинствами и недостатками, с неудачами и достижениями, с огорчениями и радостями, вредными привычками и талантами. И главная наша человеческая задача по отношению к ним – быть рядом, общаться друг с другом, принимать и изменять друг друга взаимно. Об этом хорошо пишет наша современница, психолог и защитник прав инвалидов Елена Вяхякуопус: “Люди – не ангелы, они намного сложнее. Каждый из нас рождается в этот мир для чего-то своего, что только он один может сделать и что никто другой не сделает вместо него. Одна моя знакомая девушка-инвалид, когда её спросили, зачем она живет, ответила: “Жизнь дана, чтоб с тобой побыть”. Кто-то пишет книги, кто-то делает ракеты, а кто-то просто побудет немного в этом мире, подарив тем, кто рядом, важные мысли, сильные чувства, глубокие переживания…”(1).

Никто из нас не выбирает инвалидность. Никто из родителей не мечтает о рождении в семье ребёнка с особенностями развития. Но каждому из нас важно сохранить человеческое достоинство, в какой бы ситуации он и его семья ни оказались.

Когда мальчик с диагнозом “аутизм”, заигравшись, подбегает и изо всех сил ударяет шейкером по гитаре, на которой я играю его любимую песню, я останавливаюсь, ставлю гитару на стойку и объясняю, что музыка прекратилась, потому что по гитаре так сильно стучать нельзя. Я прошу этого мальчика уважать мои границы, тем самым демонстрируя своё уважение к его личности, к его способности к полноценному человеческому общению.

Когда я предлагаю музыкальную терапию женщине, которая пришла в клинику на свой первый сеанс химиотерапии, и в ответ слышу рассерженное: “Нет!”, я не настаиваю, а вежливо извиняюсь и ухожу, понимая, что лучшее, что я могу сделать для в этой ситуации, - это принять отказ, со всей его серьёзностью, со всем его эмоциональным “багажом”. Я уважаю человеческой достоинство этой женщины, её право сказать “нет”. Я уважаю границы, устанавливаемые моими пациентами. С этого начинаются наши терапевтические отношения.


Если вы только начинаете волонтёрскую работу, вам, cкорее всего, предстоит пережить целую гамму собственных ощущений по отношению к тем людям, кому вы хотели бы помогать. Не пугайтесь и не отчаивайтесь. Это нормально. Большинство волонтёров и специалистов “помогающих” профессий успешно переживают этот опыт. Не старайтесь отодвинуть свои негативные реакции на периферию сознания, отмахнуться от них. Обязательно найдите ментора (супервизора), которому вы доверяете и с которым вы сможете поделиться своими сомнениями и переживаниями (2). Чем больше у вас будет опыта музыкального общения с людьми в разных жизненных ситуациях, тем осмысленнее и естественнее будет это общение.



Упражнение №3:
“ВСТРЕЧА”
Выберите время, час или два, которое Вы сможете посвятить размышлениям, когда Вас никто не прервёт и не побеспокоит. Вспомните самый первый раз, когда Вы столкнулись с “иным”, “особым” человеком. Когда и где это произошло? Сколько Вам было лет? Какова была Ваша первая реакция? Какие эмоции у Вас возникли? Какие вопросы? Кто был в этот момент рядом с Вами? Какова была их реакция, комментарии, ответы на Ваши вопросы? Если бы Вы (сегодняшний / -ая) были на их месте, как бы Вы отреагировали на эту встречу, что бы сказали? Как повлияла эта встреча на Вашу дальнейшую жизнь? Как изменилось Ваше отношение к “особым” людям в течение жизни? Какие ещё подобные встречи оказали на Вас сильное влияние?



(1) (Вяхякуопус, 2014)
(2) См. главу “Что такое “Self Care” и почему это важно” этой книги


ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ --> Необходимые качества музыканта-волонтёра